Новодевичий монастырь в москве реферат

После войны здания занимали различные учреждения: в 1950 — 1960-е гг. институт Гипрорыбпром, затем Архив Октябрьской революции и социалистического строительства Ленинграда, в 70-80-е гг. — Институт электромашиностроения. Уникальный некрополь — Новодевичье кладбище разделил судьбу монастыря. «Грабежи и мародерство на кладбище продолжались несколько десятков лет. Первым был передан храм Казанской иконы Божией Матери с приделом в честь Державной иконы Божией Матери. С декабря 1990 до октября 1994 в крипте каменной церкви действовала община свв. Южные корпуса и Афонская церковь почти полностью восстановлены. Реставрация северного корпуса ещё не начата, церковь Трёх Святителей по-прежнему стоит без куполов. Привезённые колокола ещё не подняли на звонницу. На ближайшем колоколе — изображение св. Фото 2009 г. Собор Воскресения Христова и церковь Казанской иконы Божьей Матери перед ним. 2009 г. Церковь Казанской иконы Божьей Матери. Изображения частично повреждены.Фото 2005 г. Фрагмент украшения южного входа церкви: Лев и Телец.

Сама их подлинно христианская жизнь служила к назиданию окружающих. 1903 год. Сподобил Господь и Василия с Ольгой побывать тогда в Саровском обители. На всю жизнь сохранили благоговейную память о великих Серафимовских днях благочестивые супруги Муравьевы. Ольга Ивановна, уйдя в Воскресенский Новодевичий монастырь, взяла с собой внучку Маргариту. В этой обители Ольга Ивановна приняла монашеский постриг .Все имевшееся Муравьевы пожертвовали на нужды обителей. Только в лавру Василий Николаевич передал 40 000 рублей в золотой монете — по тому времени целое состояние! Главный храм лавры в ту тяжелую пору за недостатком дров почти не отапливался, и на стенах часто выступал иней. Постоянное переохлаждение, неимоверные физические и душевные перегрузки (сколько чужого горя принимал на себя старец!) постепенно дали о себе знать, и здоровье отца Серафима резко ухудшилось. Врачи признали одновременно межреберную невралгию, ревматизм и закупорку вен нижних конечностей. Долгое время отец Серафим никому не говорил о болезни и мужественно продолжал служить и исповедовать. Лицо же старца было всегда озарено такой светлой радостью, что никто из братии подумать не мог, что батюшка в то же время терпит настоящую муку.